Перекрытие Ормузского пролива и резкий рост страховых премий для судоходных компаний могут означать начало новой фазы глобальной энергетической турбулентности. Это не просто временный кризис, а переломный момент, который, возможно, приведёт к перераспределению потоков сырья и изменению баланса сил в мировой экономике.

После убийства аятоллы Хаменеи в ходе атаки США и Израиля, ставшей, по мнению многих наблюдателей, нарушением всех допустимых “красных линий”, Иран резко изменил свою стратегию. Страна отказалась от прежней сдержанной линии и перешла к более жёсткой и децентрализованной модели действий. Была принята стратегия, хорошо известная китайской военной традиции: «разделяй противника и наноси удары по заранее подготовленному плану».

Судя по событиям последних дней, эта стратегия начала приносить результаты. В Китае происходящее воспринимается как демонстрация реальных возможностей Ирана, и многие считают, что страна впервые показала, на что она действительно способна.

Ситуация также обнажила более глубокие структурные проблемы Запада. Последствия деиндустриализации становятся всё более очевидными, а слабые стороны США начинают проявляться быстрее, чем ожидалось. По мнению ряда аналитиков, американские власти, начавшие эту военную авантюру, действовали поспешно и без продуманного плана. Их расчёт был прост: устранить иранского лидера, вызвать политический хаос в стране и добиться капитуляции, после чего финансовые рынки США должны были отреагировать ростом.

Однако реальность оказалась иной. Теперь Соединённые Штаты рискуют оказаться в пассивной позиции. Если Иран сумеет сохранить контроль над Ормузским проливом (даже частичный), то это окажет сильный эффект на мировую экономику. Особенно если доступ через пролив будет длительное время ограничен или выборочно открыт лишь для отдельных партнёров.

Последние события также серьёзно повлияли на страны Персидского залива. Впервые за многие годы стала очевидной их уязвимость. Особенно это касается Объединённых Арабских Эмиратов, которые десятилетиями позиционировали себя как «остров стабильности» на нестабильном Ближнем Востоке.

Эта репутация теперь может оказаться под угрозой. Если кризис будет развиваться дальше, это ударит по развитию ОАЭ как логистического, финансового и инвестиционного хаба. Косвенно это может затронуть и российский частный капитал, значительная часть которого была выведена именно в этот регион.

В то же время, ослабление геополитических амбиций ОАЭ может изменить баланс сил в Восточной Африке и в акватории Красного моря, где Эмираты активно развивали сотрудничество с Израилем. С точки зрения многих стран Азии, формирование региональной оси Израиль–ОАЭ, контролирующей стратегические морские маршруты, выглядит крайне нежелательным сценарием.

Сейчас ключевой вопрос заключается в том, станет ли блокада Ормузского пролива лишь временной мерой или превратится в необратимый геополитический рубеж.

Если США и Израиль решатся на удары по иранской нефтегазовой инфраструктуре, то это может вызвать цепную реакцию во всём регионе. В ответ под угрозой окажутся энергетические объекты стран Персидского залива. В таком случае мировая энергетическая система столкнётся с кризисом, последствия которого могут ощущаться годами.

В результате разрушения нефтегазовых мощностей регион рискует погрузиться в долгий период экономической и политической нестабильности. Это фундаментально изменит мировой рынок энергии.

Отдельный фактор риска — непредсказуемость израильской политики. По мнению ряда экспертов, Израилю уже удалось втянуть США в рискованную авантюру. В худшем сценарии эта стратегия может дестабилизировать весь Ближний Восток и одновременно ударить по американской внутренней политике, включая движение MAGA.

Любая эскалация немедленно отразится на странах, которые являются крупными потребителями энергии. Китай, благодаря высокой степени электрификации транспорта и промышленности, потенциально обладает наибольшей устойчивостью к подобным шокам. Однако большинство других государств, особенно не имеющих собственных энергоресурсов, столкнутся с серьёзными экономическими последствиями.

Одним из возможных механизмов стабилизации может стать углубление энергетического сотрудничества с Россией. После атак на российскую нефтеперерабатывающую инфраструктуру часть переработки российской нефти уже перемещается в Китай и Индию.

Это открывает новые возможности для азиатских нефтеперерабатывающих компаний. Китайские НПЗ могут неожиданно получить огромный рынок. Для России же это шанс укрепить энергетические связи с развивающимися странами и расширить своё влияние.

В этом контексте российский рубль также может получить новую роль. Если расчёты за энергоресурсы начнут проводиться в рублях, то он может постепенно превратиться в одну из ключевых энергетических валют для ряда стран глобального Юга.

Логистический кризис тем временем уже принимает крайне серьёзные масштабы. Одной из обсуждаемых альтернатив, в условиях полного блокирования Ормузского пролива, является использование саудовских нефтепроводов с последующей отгрузкой нефти и товаров с побережья Красного моря. Однако и этот маршрут сталкивается с серьёзной проблемой: Баб-эль-Мандебский пролив находится под ударом йеменских хуситов.

Таким образом, Иран и его союзники получают возможность контролировать ключевые энергетические маршруты — как в Персидском заливе, так и в Красном море.

Пока что нет никаких признаков скорого завершения кризиса. Если блокада продлится неделю, две или даже месяц, последствия для мировой экономики будут крайне серьёзными.

Парадоксально, но для Китая такой сценарий может даже оказаться выгодным. Рост цен способен помочь стране выйти из затяжной дефляции последних лет.

Для западных стран и многих государств развивающегося мира ситуация, напротив, может стать сильнейшим экономическим ударом.

В этих условиях возрастает роль России и Китая как потенциальных стабилизаторов. Одним из возможных решений могло бы стать координированное сопровождение судоходства в стратегических проливах — например, в Баб-эль-Мандебе.

В долгосрочной перспективе Москва и Пекин могут сыграть ключевую роль в формировании новой архитектуры безопасности в регионе. Китай уже располагает военной базой в Джибути. Россия, в свою очередь, могла бы рассмотреть возможность присутствия в порту Ассаб в Эритрее — стране, которая традиционно ориентирована на сотрудничество с Москвой.

Такое присутствие могло бы стабилизировать ситуацию у входа в Красное море и предотвратить дальнейшую эскалацию.

Если подобная система регионального сдерживания будет сформирована, мир сможет смягчить последствия разворачивающегося сейчас энергетического и логистического кризиса.

Автор: Цзянь Лянь, инвестиционный партнёр Beijing Hengce, эксперт в сфере промышленности, производства и геополитики